Вот что писал Н.К. Рерих в путевых дневниках об этом месте: Самые причудливые холмы и скалы образуют как бы Священную Чашу – обширную долину. Посередине долины неприступно стоит опоясанная двумя реками гора Белый Камень, увенчанная монастырем Ташидинг, что значит "долина, открытая небу". Древнее место. Попробуйте обыскать бесчисленные морщины и впадины всех скал. Попробуйте найти сокровища, собранные у монастыря. И чудесный камень исполнения всех желаний, и бессмертную амриту, и сто изображений Будды, и все священные, временно сокрытые книги, и все другое, указанное в древней рукописной книге "Путешествие по Сиккиму".

Из путевых записей Н.К. Рериха:
«Во время нашей поездки по Сиккиму мы встретили несколько лам, которые хотя принадлежали к красной секте, но с увлечением говорили о Шамбале и о тех новых возможностях, которые это время дает человечеству.
Ученый лама, указывая на лесистые скаты Гималаев, говорил:
«Там, внизу у потока, замечательная пещера, но спуск туда очень труден.


В пещере Кандро Сампо, недалеко от Ташидинга, около горячих ключей, жил сам Падма Самбхава. Некий гигант вздумал строить проход на Тибет и пытался проникнуть в Священную Страну. Тогда поднялся Благой Учитель, возвысился ростом и поразил дерзкого попытчика. Так уничтожен был гигант. И теперь в пещере стоит изображение Падма Самбхавы, а за ним каменная дверь. Знают, что Учитель скрыл за дверью священные тайны для будущего, но сроки им еще не пришли»

Кто знает, может быть срок открытия тайн совсем близок…

В своем дневнике, Н.К. Рерих пишет: «В самом Сиккиме находился один из Ашрамов Махатм. В Сикким Махатмы приезжали на горных конях. Их физическое присутствие сообщает торжественную значительность этим местам. Конечно, сейчас ашрам перенесён из Сиккима. Конечно, сейчас Махатмы оставили Сикким. Но они были здесь»

Башня Шамбалы

История башни началась двести лет назад, когда один лама отправился в пещеру, где вел жизнь отшельника. Правда, жизнью это было назвать нельзя, потому что лама почти все время находился в состоянии медитации. 

В конце седьмого года перед ламой предстало чудесное видение. Оно держалось очень долго и было похоже на таинственную картину, которая заслонила собой и нагромождения скал, и снежные пики – словом, все, что окружало пещеру отшельника. Картина была точная и подробная, и лама в течение нескольких часов, не отрываясь, рассматривал ее. Когда видение стало размываться и сквозь него, как сквозь прозрачную ткань, стали проступать окрестные горы и даже чахлые деревья, росшие около пещеры, лама понял, что он получил то, чего добивался все эти годы. 
Видение открыло ему искомую истину, тайну, к которой он так стремился. 

До монастыря Дубди от пещеры, где лама провел эти годы, было два дня пути. Но лама спешил и поэтому покрыл это расстояние за сутки. Он шел и ночью, стараясь не обронить ни одной подробности виденного. Он нес в себе чудесный сосуд Великой тайны, и ни одна капля из этого сосуда не должна была пролиться зря. В монастыре не удивились его неожиданному появлению. Служка принес ему стопку тонко пахнущей китайской бумаги и письменные принадлежности. Лама снял верхний лист, положил его на низенький резной столик и начал писать. Теперь в его келью приходил только служка, который два раза в день ставил на столик перед ним фарфоровую пиалу с дзампой. Иногда он уносил пиалу нетронутой. Теперь уже никто не может сказать, сколько дней, ночей, недель или месяцев потребовалось ламе, чтобы описать то, что перед ним возникло в тот благословенный час в пещере.

Когда рукопись была кончена, ее продолговатые листы вложили в лакированные дощечки и завернули в желтый китайский шелк. Читал ли кто-либо ее при жизни ламы, сказать трудно. Известно только, что она долгие годы пылилась на одной из полок в библиотеке монастыря, а потом попала в чулан. 

Много лет спустя, уже в 1965 году, лама Дунгзи, пришедший из монастыря Пемаянцзе в Дубди, с трудом отвалил неподдающуюся дверь. В полумраке он с трудом разглядел лежащую на полу кипу книг и рукописей. Лама неодобрительно крякнул, протянул руку и взял первую попавшуюся. Рукопись была завернута в пропылившийся желтый китайский шелк. Лама осторожно снял шелк, откинул лакированную дощечку и, выйдя из чулана на свет, прочел: «Видение небес». Дунгзи очень удивился. Он никогда не слышал о такой рукописи. То же, что он в ней прочел, глубоко поразило его. Дунгзи был не только ламой, но и прекрасным художником. Во всей округе никто лучше него не резал по дереву. Многие монастыри заказывали ему для алтарей статуэтки богов, святых и высоких лам.
Воображение художника сделало видение, описанное давно умершим ламой, вполне реальным. Дунгзи видел каждую подробность, и руки сами просились воплотить все описанное в материале и, конечно, в дереве. Король дал ему на это разрешение, и Дунгзи отправился в Калимпонг к своему старому другу, настоятелю одного из монастырей. Вместе с римпоче они нарисовали все сначала на бумаге. Картина оказалась еще более впечатляющей, чем та, которая возникала в воображении ламы. 

И Дунгзи принялся за дело: резал, пилил, лепил и раскрашивал целых семь лет. Потом готовая башня со всеми окружающими ее горами, рекой и обитателями была готова и водружена в верхнем храме монастыря Пемаянцзе. Семь лет потребовалось одному ламе, чтобы увидеть все это, семь лет потратил другой лама, чтобы воплотить увиденное в дереве, глине и папье-маше.